Название: На новом месте

Автор: Hephaestia

Фэндом: Александр

Пейринг: Александр/Гефестион/Багоас и немножко Геф/Клит

Рейтинг: NC-17

От автора:написано для раунда в сообществе Alexander. Тема: первая встреча Багоаса с Александром

Саммари: а это уже из неопубликованного дневника Багоаса, на тему: сколь на выдумки богата жизнь персидского кастрата, или первые дни в македонском лагере.


 


   Бывшего Великого визиря Набарзана, моего единственного покровителя и, фактически, господина, колотила крупная дрожь, на породистом лице блестели капельки пота – он жутко нервничал перед встречей с Искандером, царем грозных яванов.
А меня, наоборот, сковывал жуткий холод одиночества, и даже неизвестность была мне безразлична. Варвары с запада, растоптавшие великую империю Дария, беспорядочно сновали по лагерю, останавливаясь, чтобы поглазеть на наше посольство, пощупать лошадей и дорогие одежды. Оружие у Набарзана и его охранников отобрали еще при въезде в лагерь македонского царя. Я знал одно – спокойной, полной роскоши и неги жизни в прекрасных парадизах пришел конец. Набарзан решил отвезти меня победителю, поскольку все, что раньше принадлежало Дарию, теперь принадлежит Искандеру. Если я понравлюсь новому царю царей, придется смириться с его желаниями и служить этому варвару… Говорят, он очень молод и недурен собой… И предпочитает мужские ласки… Но все это может оказаться досужими сплетнями… У него ведь и жена имеется… Если он отвергнет меня… или отдаст кому-нибудь из своих приближенных… или велит продать… или вовсе выставит на потеху своей солдатне… мне придется вскрыть себе вены…так тому и быть!
- Багоас, ступай с этим господином, он устроит тебя на новом месте и представит царю, - бывший Великий визирь Дария подтолкнул меня в спину навстречу приторно радушно улыбающемуся явану с завитыми волосами, в дорогих одеждах и сандалиях из золоченой кожи.
Харес, так звали управляющего двора Искандера, привел меня в небольшую палатку с походным ложем и кое-каким скарбом: - Пока будешь жить здесь, мальчик, Авиз за тобой присмотрит. Что понадобится – обращайся к нему, он знает персидский, - распорядитель двора указал на дородного раба-лидийца.
Я кивнул, поскольку довольно сносно понимал язык яванов – учил его из любопытства, болтая на досуге с греческими наемниками из охраны царя царей.
Не знаю, как прошли переговоры Набарзана, и чем закончилась для него встреча с Искандером – я провел в своей палатке два дня, осторожно выходя лишь по нужде, и то недалеко. Зато у нас бывали гости: по нескольку раз на дню забегали какие-то люди: воины, чиновники, командиры, мальчишки-прислужники – и все они пялились на меня и уходили, переглядываясь и пересыпая свою странную гортанную речь шуточками. Язык македонцев сильно отличался от языка яванов, и его я не понимал… Несколько раз мое сердце замирало и падало к ногам – мне казалось, что в палатку зашел мой новый господин – я искал его в каждом молодом македонском вельможе и военачальнике… Но, судя по всему, новому хозяину было не до меня…
Вечером третьего дня в палатку, как обычно, без какого-либо спроса и предупреждения, ввалился светловолосый юноша в начищенных доспехах. Я только-только вылез из бронзовой лохани, заменявшей ванну, и, жутко смутившись своей наготы, скрылся за бортиком, пока Авиз неторопливо искал ткань для обтирания.
- Эй, как тебя там, любимая игрушка Дария! Вылезай, не съем! – вошедший расплылся в широкой ухмылке, демонстрируя роскошные белые зубы, - одевайся и пошли со мной.
- Куда, господин?.. – я поспешно завернулся в холщовую ткань.
- К царю, куда же еще. Там на тебя хотят взглянуть, - усмехнулся юноша, не глядя на меня, а поправляя и подтягивая ремни своих доспехов.
- Да, сейчас я оденусь… - мои руки и ноги сковало привычным холодом. Я машинально расчесал длинные густые волосы, вьющиеся ниже плеч, облачился в светлые шаровары и рубашку, запахнул поплотнее расшитый серебряной нитью синий халат, одел мягкие сапожки и подошел к македонцу.
- Ухх, хорошенький!.. Завидую тебе даже! – он подмигнул и откинул полог входа. Над лагерем уже повисла полная луна, мягко мерцали звезды. Отовсюду тянуло дымом костров, жарящейся дичью и свежим хлебом. Солдаты горланили песни, слушали наемных музыкантов, наслаждались танцами девушек. Несколько раз нам навстречу попались обнимающиеся и целующиеся парочки, из задернутых палаток доносились вопли наслаждения – в лагере яванов царил откровенный разврат. Я шел на прямых ногах следом за весело насвистывающим сопровождающим и старался не грохнуться в обморок от волнения.
На главной площади лагеря в круг располагались десять шатров. Возле каждого застыли воины караула в полном боевом облачении. По обе стороны от входов горели костры. Мы вступили в круг огней, освещающий огромную, посыпанную светлым песком площадку перед бывшим малиновым шатром Дария. В самом центре стояли яваны в дорогих разноцветных плащах с венками на головах и с чашами в руках. Они увлеченно наблюдали за двумя обнаженными до пояса мужчинами, борющимися на земле. Я сделал вывод, что победители любят подобные зрелища и почитают кулачных бойцов. Яваны – явно из царской свиты – орали и свистели, подбадривая сражающихся. Подбрасывали в воздух свои венки, тут же обнимались и целовались, или начинали спорить и толкаться – в общем, вели себя, как и подобает варварам, пусть и знатным. Некоторые из них покосились в нашу сторону и заорали что-то по-македонски моему спутнику, которого, похоже, звали Певкестом. Он лишь отмахнулся от них и поманил меня ко входу в царский шатер: - Багоас, сюда.
Зябко поеживаясь, я прошел мимо усмехающихся охранников в таких же, как у Певкеста, сверкающих доспехах с лучистой звездой на груди, и оказался в первом отсеке, где суетились музыканты и танцоры. Здесь же был распорядитель Харес. Похоже, он собирался расплатиться с выступавшими, поскольку достал из-за пазухи кошель и потряс им перед носом у собравшихся.
В центральном отсеке, где мой бывший господин обычно принимал своих военачальников и сановников, были расставлены столы и ложа, на которых лежали пирующие или спящие уже яваны, некоторые – в обнимку друг с другом, или раскрашенными гетерами. Рядом бесцеремонно бродили собаки, выхватывая друг у друга сочные бараньи кости, или слизывая с опрокинутых тарелок и затоптанных ковров остатки варварской трапезы.
- Если хочешь есть, найди себе сам что-нибудь, - улыбнулся Певкест, направляясь к выходу, - жди здесь.
Я с ужасом отошел в тень у стены и прижался спиной к колонне опоры. Царское ложе со сдвинутым ковром и опрокинутой скамеечкой для ног пустовало. На столе перед ним валялись опрокинутые чаши и чья-то сандалия. Ко мне подбежал поджарый охотничий пес с тонкой мордой и умными глазами, обнюхал и прошмыгнул мимо в дальний отсек, который прежде служил Дарию купальней. Оттуда донеслась ворчливая брань и вскоре вывалились двое мужчин, еле держащихся на ногах. Обхватив друг друга за талию, они двинулись к выходу, поправляя свои сбившиеся венки. В шатер размашистым шагом вошел темноволосый, очень сильно загорелый мужчина в простом белом хитоне, залитом вином, деловито огляделся и растянулся на пустом ложе. Подбежавший раб наполнил подставленную плоскую чашу с не разведенным вином. К вошедшему присоединились еще двое яванов, причем один из них поднялся с пола, а второй пришел с площади. Напрягая слух и сознание, я все же понял из их разговора, что бой перед шатром окончен, и победил какой-то «заносчивый засранец», и теперь, судя по их разговору, темноволосому предстоит расплачиваться, что сильно забавляло мужчин, да и самого проспорившего тоже. Шатер наполнялся оживленными мужчинами. Откуда-то появились вполне трезвые и не заспанные гетеры и нарядно одетые мальчики с кувшинами и блюдами новой снеди. Рабы зажигали факелы и подливали масла в бронзовые и медные лампионы на высоких треногах. К моему ужасу закончившийся, судя по всему, пир возобновился. Зазвучали мелодии флейт и форминг, гости затянули свои варварские песнопения с короткими забавными вскриками «Эвоэ!» и «Алалэй!» после каждой длинной строчки. Вино лилось рекой, а царское ложе все еще пустовало…
К моему огромному удивлению гости привели с собой на пир и тех борцов, которые их развлекали! Светловолосый, крепко сложенный парень с разбитым носом и кровоточащей губой, со ссадиной на левом плече, прошел вместе с известным мне Певкестом в купальню, на ходу что-то отвечая смеющимся гостям. Второй, которым я невольно залюбовался: высокий, очень пропорционально и гармонично сложенный, поигрывающий мышцами атлет с разбитой скулой, вошел в шатер в обнимку с горбоносым рыжекудрым спутником. Их появление встретил шквал воплей и приветствий. В победителя полетели венки, а горбоносый напомнил гостям, что ждет выплаты по ставкам. Я наблюдал, как темнокудрый красавец идет вдоль столов, отвечая на приветствия. К моему огромному изумлению он уселся на царское ложе, выудил из под стола одну сандалию, вторую сгреб со стола… Застегнул свой спущенный хитон и поднял с ложа голубой плащ с затканной золотом широкой каймой… Так вот он какой, Искандер!.. Я, затаив дыхание, рассматривал своего нового повелителя, которым любовались все собравшиеся, а тот, черноволосый, вернувшийся с улицы первым, даже подмигивал ему и делал какие-то знаки… Обувшись, царь яванов поднялся, но сотрапезники и не думали вставать следом!.. Он подошел к ложу черноволосого, склонился к самому его лицу и с задорной улыбкой подставил лицо для поцелуя. Я с приоткрытым ртом наблюдал, как мужчина обнимает его за плечи и тянет к себе, впиваясь губами в насмешливый рот. Гости загоготали так, что у меня чуть не лопнули перепонки в ушах. А царь – о, ужас! – перекинув бедро через ложе, уселся верхом на черноволосого и, придавив его своим весом, страстно целовал в ответ под гул голосов и требования продолжения!.. Появившийся из купальни второй борец, уже одетый в алый хитон с кушаком из золотых нитей и белый плащ, застегнутый на одном плече, сперва нахмурил светлые брови при виде этого непотребства, потом шагнул к ложу и растащил обнимающихся мужчин, что-то им выговаривая, но уже с улыбкой. У него было почти мальчишеское, открытое лицо, располагающее к себе. Я не верил своим глазам – чтобы царь, пусть и варварский, позволял так с собой обращаться?!.. Искандер слез со своего друга, который упорно не желал отпускать край его хитона. Светловолосый бесцеремонно потянул его за руку к выходу: - Идем, идем, мы ведь обещали!
Горбоносый крикнул им вслед: - Только недолго там, а то мы все выпьем!
Искандер отмахнулся с самого порога: - Да, залейтесь, не жалко! – и вышел вслед за светловолосым. А гости продолжили пировать. К моему ужасу горбоносый спутник царя, пересчитавший с довольным видом и убравший в кошель золотые монеты, доставшиеся ему после боя, заметил меня и приказал рабу вывести меня на свет.
- А это кто у нас тут такой красивый?..
Я замер перед его ложем, соседствующим с пустующим.
- Ты кто, юноша?
- Багоас…
- Евнух Дария?! А хорошенькая картинка, клянусь кистью Апеллеса! – он поманил меня к себе и, дернув за руку, усадил рядом с собой, обнял за плечи и принялся пичкать виноградом и сладкими пирожками, расспрашивая про жизнь с царем царей, законы и нравы гарема. При этом он постоянно подносил к моим губам кубок с вином, так, что скоро я окончательно захмелел и отвечал на самые откровенные и непристойные вопросы своего внезапно обретенного покровителя и остальных гостей. Кажется, эти пьяные яваны находили меня красивым… Можно было надеяться, что и их царь так посчитает… когда вернется…
Я робко покосился на осоловело поклевывающего носом мужчину, рука которого машинально поглаживала мое бедро: - Господин Пердикка, осмелюсь спросить тебя…
- О чем? – он тут же открыл глаза и потянулся за кубком.
- А когда вернется царь Искандер?..
- Это одним богам известно, вернее, богиням, мой мальчик! Если смилостивятся Гера, Илифия и Артемида, мы скоро увидим их с Гефестионом за столом, а нет – так и будем пировать без них до рассвета…
Я напряг память, пытаясь вспомнить, где слышал имена этих греческих богинь. Кажется, придворный лекарь Дария так называл покровительниц рожающих женщин…
Пердикка кивнул в ответ на мою догадку: - Верно мыслишь, сладенький, они отправились к роженице, - и громко заржал, откинув голову назад.
Черноволосый, с которым целовался Искандер, и которого звали Клитом, поддержал Пердикку: - Аидом клянусь, это забавно – не знать, от кого ребенок! А эта Калликсена – хитрая бабенка!
- Точно! – согласно кивнул военачальник Филота, - так облапошить наших Ахилла с Патроклом: мол, на кого ребеночек будет похож, когда подрастет, тот и папаша!
Седовласый полководец Парменион, расположившийся по другую от Пердикки сторону от пустующего ложа, досадливо сплюнул на пол: - Тьфу ты, мерзость какую развели, мальчишки! Мы в наше время точно знали, от кого и где наши дети, а у вас тут даже приличной шлюхи с хорошей памятью не сыщешь!
- С памятью у нее как раз все в порядке, отец, - возразил Филота, - просто хитрая тварь хочет подоить и того и другого бычка!..
- Закрой рот, о царе говоришь… все ж таки! – хмуро отрезал старик и отвернулся.
Дальнейшие события я плохо помнил, разморенный вином и внезапной усталостью. Кто-то, кажется, Певкест, повинуясь насмешливому голосу, прозвучавшему у меня над самым ухом: - Пожалуй, пусть остается… - отнес меня на жесткое широкое ложе в спальном отсеке. Чьи-то руки ловко раздели меня и укутали в одеяло, а потом я провалился в сон, сквозь который слышал негромкие голоса и, кажется, звуки страстных поцелуев и приглушенные стоны. Рядом шелестели покрывала, и шла жаркая возня двух разогретых страстью тел, когда я проснулся среди ночи. Скосив глаза из-под ресниц, я увидел, что прекрасный Искандер навалился на своего светловолосого друга, распростертого на животе, и овладел им, словно каким-нибудь продажным мальчишкой… И благородному македонцу все это безумно нравилось – он то и дело выгибал поясницу и ягодицы навстречу любовнику и яростно кусал подушку, чтобы не заорать в голос…
- Наша сладкая персидская ягодка, между прочим, уже не спит, а подсматривает! – я с ужасом увидел обращенное ко мне, искаженное любовным пылом лицо царя яванов. То, как он назвал меня, вселило надежду и обжигающим ядом растеклось по телу.
- Вылезай, дай на тебя взглянуть, малыш… - он и не думал прекращать размеренные движения бедрами, но приподнял возлюбленного и поставил того на колени, склонился к его блестящему от пота лицу: - Взгляни на него…- он намотал на пальцы светлые волнистые волосы парня и поднял его обессиленно склоненную голову: - Хочешь его?..
- Да, он красив, милый…- светловолосый, имя которого мне сложно было запомнить, смотрел на меня затуманенными глазами. Он был на пороге высшего наслаждения и, чтобы не испортить радость господину, я поспешно откинул одеяло и томно изогнулся, показываясь во всей красе.
- О, боги!.. Иди сюда, мальчик! – светловолосый потянул меня за руку и в следующее мгновение я оказался распростертым под ним. Смоченные слюной пальцы вторглись в мое тело, а следом за ними ворвался крепкий, сочащийся смазкой член. Он вошел на всю глубину и почти сразу извергся семенем. Влажный пылающий лоб мужчины уткнулся между моих сведенных судорогой боли лопаток. Прошло довольно много времени с тех пор, как Дарий в последний раз был со мной. Я и не думал, что это будет так ощутимо, как в первый раз!
- Александр, ты чуть не убил младенца своим хреном, - расхохотался содрогающийся в оргазме темнокудрый, - должно быть, у великого царя был величиной со стручок гороха!
Навалившийся на меня мужчина сильнее сжал руками мои ребра и тоже затрясся от смеха.
Боги Элама, они еще и смеялись в такие мгновения!.. Как мальчишки!
И почему это царь назвал своего друга именем Александра?.. Так, кажется, звучало на языке яванов имя самого царя…
Немного отдышавшись, светловолосый приподнялся, освобождая мое тело, и нежно провел рукой по моей спине: - Он очень красив, дорогой… Сладкий и податливый… просто прелесть! – горячие, запекшиеся губы коснулись влажной кожи на шее, ладонь откинула в сторону волосы, - попробуй сам…
- Угу, - со стороны прикроватного столика раздалось бульканье вливающейся в горло жидкости. Мой любовник порывисто поднялся: - Гефестион, мне хоть глоток оставь! Ну что за жадная скотина, а?!
- Хмррр… - и два тела вновь валятся на ложе. Я обернулся посмотреть на них. Высокий красавец, которого я счел царем, опрокинул повелителя яванов навзничь и теперь поил вином из своего рта. Я зачарованно пялился на них, источающих почти магическую силу и сияние в темноте ночи. Казалось, жар их любви, которая ощущалась в каждом движении рук и губ, единении их сильных тел, способен растопить темноту!
Мне тоже перепал глоток вина – Гефестион внезапно отпустил своего повелителя и привлек меня к себе в долгом изучающем поцелуе. Он ласкал мое пробуждающееся тело, пока царь переворачивал посуду в поисках лекифа с оливковым маслом. Эти двое понимали друг друга без слов – Искандер смазал себя и любовника, пока пальцы Гефестиона растягивали мой судорожно сжимающийся проход. Потом он уложил меня на спину и закинул мои разведенные колени на сгибы своих мощных рук. И умопомрачительно медленно насадил на свое огромное копье. Искандер овладел им сзади, обнимая его за талию и поглаживая твердые соски и живот. Я сбился со счета в своем наслаждении и, проваливаясь в сверкающую всполохами огней бездну, благодарил богов, пославших после шести лет страданий такое чудо – этих двоих, похожих на прекрасных яванских богов!



 


Вернуться к списку рассказов