Название: Никогда не сомневайся во мне

Автор: ROOT

Фэндом: Александр

Пейринг: Гефестион / Александр

Рейтинг: PG-17

Дисклеймер: Герои принадлежат истории, нам же остаются только мечтания.

Примечания автора: Царь не должен сомневаться. Никогда.

 


   

FATALIT, после того, как я познакомилась с тобой, не могу не сделать тебе подарок, поэтому с благодарностью и с преклонением дарю этот текст тебе.

 

 

 

НИКОГДА НЕ СОМНЕВАЙСЯ ВО МНЕ.

 

 

 

День не задался с самого утра. Все сразу пошло наперекосяк. Александр с трудом открыл глаза и тут же  закрыл их вновь, когда понял, что Гефестион перестал трясти его за плечо. Эти минуты покоя показались ему вечностью блаженства. Серость дождливого дня, низкое мрачное небо, утонувшее в предрассветной  дымке, отсыревший воздух давили на веки царевича с силой опрокинутых каменных глыб.

- Вставай, Александр, - позвал Гефестион. – Это не самое худшее, что нам еще предстоит сегодня.

- Угу, - пробубнил юноша.

- Вставай. Вставай. На улице такой ливень, что ты мгновенно вспомнишь, кто ты такой, как только выйдешь. Леонид уже болтается по двору…

- Будь он неладен. Ничего этого быка не валит: ни погода, ни годы.

- Оно конечно так, но ты же сам знаешь, он вытянет из нас все жилы, если мы не явимся в срок.

- Я бы согласился, может быть, если бы он после этого на них повесился.

- Не гневи богов, Александр. Он же обещал сделать из тебя воина.

- Когда это было?

- Ну, лет шесть-семь назад.

- Иногда мне кажется, ему это не удастся.

- Отчего это?

- Да оттого, что я раньше сдохну.

- Думаю, не стоит делать персам такой подарок.

- А персы-то тут причем?

- Как причем!? Ты же собираешься их завоевывать. А для этого вставай, и потопали на занятия.

            Видимо, аргументы Гефестиона показались Александру убедительными, потому что он вскочил, потянулся, зевнул разок и начал быстро одеваться.

            Царский двор принял юношей в холодные мокрые объятья. И сам дворец, и сад, и деревья выглядели приземистыми и распухшими. Юноши поежились и быстрым шагом отправились прочь.

 

 

 

            Аристотель мерил зал монотонными мелкими шажками. Взгляд Александра безучастно следовал за тонкой золотой каймой то исчезающей, то вновь появляющейся из складок голубой шерстяной хламиды грека. И хотя учитель без остановок  и без эмоций уже по пятому разу кружил вокруг одной и той же темы, объясняя  царевичу хитрости управления всем, чем ни попадя, через ораторское искусство, Александр ровным счетом ничего не слышал.

- Александр, как ты думаешь, мне надо еще один раз объяснить себе самому, как это делается, или ты все же удосужишься меня услышать?

- Я слушаю, учитель.

- Я вижу. Прими один совет. Перед тем, как врать, хотя бы научись это делать качественно.

- Да, учитель.

- В хлопках флажка на шесте и то больше смысла, чем в твоих заверениях.

            Аристотель поводил рукой перед лицом юноши.

- Ты меня видишь, Александр?

- Угу.

- И слышишь, я надеюсь?

- Угу.

- Замечательно. Итак, продолжим. Ораторское искусство тем результативнее, чем более убедительными доводами оно апеллирует.  Чтобы достичь высот на этом поприще, необходимо учитывать любые мельчайшие детали, такие, как интонация, выделение наиболее важных моментов и…

            Аристотель замолчал, понимая, что вновь потерял внимание Александра.

- Безусловно, Гефестион редкостно красивый юноша. В этом нет никаких сомнений, - вдруг понизив голос, сказал грек, - но он не заменит, - тут Аристотель сделал ударение, - тебе ни власти  ни трона.

            Александр встрепенулся, не понимая, какое это имеет отношение к ораторскому искусству.

- Вот видишь, как надо удерживать внимание аудитории, когда чувствуешь, что теряешь ее? Итак, продолжим. Оратор - это актер слова и жеста в совокупности. Я однажды явился свидетелем того, как Демосфен готовит свою речь... Гефестиону,  несомненно, не нужно так утруждать себя, чтобы не потерять в тебе слушателя. Я думаю, ему вообще можно не издавать никаких звуков, чтобы привлекать твое внимание.

            Аристотель замолчал, испытующе глядя на царевича. Это заняло какое-то время до того, как Александр понял, что тот молчит.

- Повтори мне, что я только что тебе говорил.

- Ну, что Демосфен... - и тут Александр осознал, что между Демосфеном и вопросом Аристотеля каким-то непонятным образом затесался Гефестион.

- Теперь ты и сам можешь дать оценку своему желанию постигнуть нелегкую науку ораторства. Я крайне недоволен тобой, Александр, хотя вполне могу понять причину твоей рассеянности.

            «Неужели это так заметно?» - подумал царевич, но Аристотель словно считал с его лица этот вопрос.

- Это очень заметно, Александр. Думаю, сегодня совершенно бесполезно пытаться вложить в твою голову хоть какие-нибудь знания. Поэтому я прекращаю занятия, а завтра будем работать  в два раза дольше.

 

            Александр вышел на улицу. Неласковый ветер рассеивал последние дождевые пылинки. Деревья ворчали, шелестя отяжелевшей листвой и отряхиваясь подобно вымокшей собаке. Из окон дворца тянуло жареным мясом, и воздух впитывал этот запах, унося его с собой, словно мог насытиться им.

            Александр поднялся  в спальню Гефестиона. Юноши там не было. Повсюду царил полный хаос. Одежда Гефестиона свисала с кровати, нелепо зацепившись за спинку. Сандалии валялись в разных углах, словно их хозяин скакал в одной по всему залу. Царевич постоял  какое-то время и вышел в темный коридор. Дверь в комнату Пердикки была приоткрыта, и Александр увидел в щель товарища. Тот сидел, положив одну ногу на стол и без остановок раскачивая второй.

- А, Александр, - Пердикка добродушно улыбнулся. – Неужели Аристотель сжалился над тобой?

- Наверное, он просто понял, что я сегодня опух от него.

- Ну что? Постиг науку?

- Да, я чуть не умер от скуки. Он считает себя великим оратором, а на самом деле необыкновенная зануда.  А ты чего не спишь?

- Неарха жду. Мы тут с ним поболтать хотели.

- Понятно. О чем?

- Он на днях пошел рассказывать одной девице про корабли и, видно, до такой степени дорассказывался, что ее папаша чего-то не то заподозрил. В общем, пришлось Неарху развить скорость пентеры, идущей под полными парусами на всех веслах по попутному ветру.

- И еще, поди, по течению?

- По ходу дела, да. А ты чего шатаешься?

- Гефестиона ищу. Кстати, ты его не видел?

-  Кстати, видел. Они с Птолемеем и Клитом к евнухам развлекаться отправились.

- К евнухам?

- Ну да. Птолемею надоело девок портить, и он нашел другое развлечение.

- Никогда не думал о нем…

- А ты и дальше продолжай не думать.

- Ну да ладно. Пошли и пошли. Это их дело.

- Да я тоже так думаю.

 

            Александр покинул покои друга. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас слушать глупые рассказы Неарха и смех Пердикки по поводу и без. Юноша побродил по засыпающему дворцу, понял, что не желает ни с кем разговаривать, и покинул его.

            Дождь прекратился, а вместе с ним исчез и ветер. Стеклянные сумерки отражали каждый звук как-то по-особенному, словно гранили и преломляли его. Небо, развращенное алым закатом, бесстыдно выставляло на показ край тонкого перламутрового месяца. «Завтра вновь будет ветер», - подумал Александр, кутаясь в шерстяной гиматий. Он посмотрел на звезды, расплывчатыми пятнышками усеивающие небо, словно потерянные в темной бездне, и почувствовал себя таким же забытым и маленьким. Юноша сел на мокрую каменную скамью, холодную и неуютную, как и вся эта накатывающая ночь.

 

            Гимнастические упражнения казались проклятьем, посланным за какие-то страшные прегрешения. Александру как никогда не хотелось заниматься всем этим. И Леониду, похоже, сегодня нездоровилось. Его беспокоила старая рана в колене, и он сильно прихрамывал. Он всячески старался не подавать вида, но от учеников не ускользнуло, как учитель морщится, отворачиваясь. Грек был уже стар для военных походов, и Филипп не брал его с собой вот уже несколько лет. Задача, возложенная царем на Леонида, отмечалась особой важностью, а именно: вырастить из группы изнеженных аристократических отпрысков достойную смену старым воякам. Ни погода, ни боль, ни другие обстоятельства не могли помешать ему исполнять свои обязанности добросовестно и самозабвенно.

            Леонид тяжело уронил свое грузное тело на обломок старой колонны. Отсюда ему было хорошо видно лысое плато, покрытое взъерошенными пучками пожухлой травы. Ветер нещадно гнул их, и они, скрипя, запутывались в колтуны. Песчинки, уставшие искать покоя, отдыхали, прилепленные к стебелькам липкой глиняной жижей.

            Леонид поглаживал растревоженное ходьбой колено, глядя исподлобья на носящиеся по плато мальчишеские фигуры. Они напоминали табун жеребят, соревнующихся друг с другом, а заодно и с ветром.

 Александр остановился напротив учителя, наклонился, опершись ладонями о колени, чтобы отдышаться.  Взбудораженная кровь залила лицо румянцем, и царевич выглядел довольным. Что может быть лучше после неги и утренней дрожи, чем почувствовать, как силы вновь пробуждаются в теле?

- Не ленись, царевич, - сказал Леонид почти ласково. – Это не самое большое испытание, которое приподнесет тебе судьба. Будь готов преодолеть все, если стремишься стать царем-воином.

- Давай, Александр! - засмеялся Гефестион, навалившись на него сверху. – Еще пару кружочков! Родился царской крови, отрабатывай  происхождение!

- А ты что?

- Подожду немного и присоединюсь к тебе на следующем круге.

- Неужели? А в битве ты мне тоже скажешь, что передохнешь и присоединишься позже?

            Леонид рассмеялся. Сегодня он был доволен учениками.

- Если ты так быстро устаешь, - Александр старался высвободиться из-под тяжести тела друга, - я рассмотрю в будущем вопрос о назначении тебя начальником обоза, а твое место в царской иле займет кто-нибудь покрепче.

            Царевич выскользнул из-под Гефестиона и помчался прочь.

- Я сейчас покажу тебе! Будешь знать, как нос задирать!

            И он понесся за Александром.

- Во дают, - задыхаясь, выговорил подбежавший  Пердикка. – Куда это они?

- Завоевывать мир, - ответил Леонид, довольно поглаживая седеющую рыжую бороду.

 

            Гефестион вскоре настиг Александра, хотя это и стоило ему огромных усилий.

- Все же я догнал тебя! – радостно крикнул юноша, обрушившись на царевича.

            Александр не удержался, и они вместе повалились в мокрую траву.

- Ты сумасшедший! - вскрикнул Александр, стараясь выбраться из-под друга.

- Да. И что с того? Вчера ты так не сопротивлялся.

- Вчера я хотел…

            Гефестион перебил его на полуслове.

- Не продолжай. Мне нравится то, что ты уже  сказал. А сегодня хочешь?

            От неожиданности Александр затих.

- Ты точно псих. Слезь с меня.

- Извини, Александр, но ты сам решил, что тебе снизу лучше.

            Царевич не нашел, что ответить. Он извернулся, чтобы скинуть с себя Гефестиона, и вскочил на ноги. Он хотел что-то сказать другу, но увидел, что тот корчит ему рожи, передразнивая.

- Если вчера между нами что-то и было, это ничего не значит.

- Ой ли? Между нами было далеко не что-то, и ты не хуже меня знаешь, что это значит, - Гефестион старался скрыть обиду, но голос его дрогнул.

- Помоги встать. Дай руку.

             Александр протянул ему ладонь. Гефестион поднялся, отряхнул с колен лепешки грязи.

- Посмотрим, - буркнул он себе под нос и побежал прочь.

 

 

 

 

- Александр, группируйся! - возбужденно воскликнул Клит. – Что ты делаешь?! Не открывай себя противнику! А ты, Гефестион, поосторожней! Не то мы лишимся будущего царя еще до того, как он им станет!

            Гефестион отступил назад, жестом давая Александру понять, что бой приостановлен.

- Слушай, Клит, а на поле боя ты тоже будешь объяснять врагам, чтобы они были поосторожнее?

- Я вообще не понимаю, - в голосе Александра чувствовалось раздражение, - вас что, не смущает, что я здесь стою?

- Нисколько, - тут же ответил Гефестион. – А если бы смущало, то тогда зачем нам бои на мечах? Предлагаю вернуться к деревянным палкам…

- Гефестион, защищайся! – выкрикнул царевич, сделав резкий выпад.

            Гефестион отскочил назад, но все же успел отбить удар. Александр устремился на него с такой неожиданной силой, что Аминтору пришлось нелегко, пока он не почувствовал, что готов противостоять противнику.

- Э! Э-э-э! – только и успевал произносить Клит, понимая, что уже не может повлиять на исход поединка.

- Клит! Что они как два пса сцепились?! – издалека кричал Леонид, хромая к дерущимся.

- Оспаривают право первенства.

- Первенства на что?

- На то, кому удастся первым свести все наши усилия на нет, покалечив другого.

- Боги! Филипп оторвет мою старую голову…

- Филипп - воин. И ты - воин. Да и они уже не мальчики. Игры с деревянными палками давно закончились. А по паре шрамов им получить завсегда полезно. Воин без шрамов все равно что конь без выучки. Так, груда мышц, а толку чуть.

- Наверное, я старею, Клит.

- Всем бы так стареть. Вспомни меня. Ты же сам вложил мне в руки меч, когда я и держать-то его еле мог. И откуда у меня первый шрам, ты забыл? Ну, тот, что на бедре.

- Да как забудешь.

- То-то. А что ты мне сказал тогда, помнишь?

- Что сказал, не помню. Помню, что ты отомстил мне потом.

- Да. Но ты был слишком уверен в себе. Вот я и доказал, что ты вырастил неплохого ученика.

            Леонид по-дружески похлопал Клита по плечу.

- Ты все же лучший из моих учеников.

            В этот момент Александр вскрикнул. Красная полоса обозначилась слева на груди царевича, наискосок от соска к плечу. Гримаса ярости стерла с его лица удивление.

- Ну, все! Сейчас я уничтожу тебя, Гефестион!

            Царевич бросился на друга до того, как успел произнести последние буквы его имени.

- Ой ли?! – улыбаясь и отвечая одновременно, Гефестион проворно отпрыгнул в сторону.

            Александр счел, что друг потешается над ним, что мгновенно вызвало в нем новый приступ ярости. Так, распаляясь все больше и больше, не желая соглашаться, что Гефестион владеет мечом лучше, Александр окончательно потерял над собой контроль.  Понимая, что иного способа нет, чтобы погасить ярость царевича, Гефестион сделал как бы случайно неосторожное движение. Повернувшись на мгновение к Александру неприкрытой спиной, Аминтор сразу же ощутил, как холодный равнодушный металл рвет его кожу между лопатками. Вид соревнующихся между собой ручейков крови вырвал Александра из бушующего забытья. Он опустил руку с мечом, а потом резко отбросил его в сторону.

- Слава богам! – воскликнул Леонид. – Я спокоен за будущее Македонии! Жаль, Филипп не видел!

- Сочувствую персам.

            Клит довольно почесал мощную загорелую шею.

- Теперь не сомневаюсь, что эти двое порвут их на кусочки и заглотят.

- Хорошо бы не подавились…

- Не подавятся.

- Кажется, мои старые кости заслужили сегодня хороший шмат козлятины и достойный старика отдых. Я так увлекся, что даже забыл про колено.

- Вот и славно. Ты можешь о нем больше и не вспоминать. Пойдем лучше, сократим запасы царского вина, - сказал Клит, поддел ногой меч и поймал его на лету.

            Он сделал насколько шагов, оглянулся, подмигнул растерянным мальчишкам.

- После хорошей охоты леопард обычно вылизывает шкуру.

 

 

 

            Александр сидел на прогретой каменной скамье. В банях было тепло и пахло ароматными отварами трав. Хотя после горячей воды плечо царевича побаливало, он не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к плотно сдвинутым ягодицам Гефестиона. Капли воды срывались с темных колечек колос, прилипших к шее, скатывались по спине, весело поблескивая отраженными бликами. Задерживаясь на мгновения, они собирались в тоненькие ручейки, устремляясь вниз, облизывая стройные ноги Аминтора. Наконец Гефестион повернулся к Александру, закрепляя на талии  полотенце.

- Ну и что ты сидишь, словно тебя огрели пыльным мешком? – спросил он, отжимая с волос воду.

            Александр не сразу понял, что друг обращается к нему.

- А?

- Ага, - передразнил его Гефестион. – Отсутствуешь, присутствуя? Только вчера тебе Аристотель объяснял, что не царское это дело…

- Пошел твой Аристотель, - перебил его царевич.

- Он-то, конечно, пойдет, но ты уж как-нибудь взгляд настрой. Пойдем лучше, что-нибудь перехватим, а то у меня голодные кошки уже дырку в желудке прогрызли.

- Неохота. У меня настроение отвратительное.

- А оно тебя только от еды отвращает или еще от чего-нибудь?

- От кого-нибудь.

 Александр отвернулся почти демонстративно.

- Ну, как знаешь. А у меня настроение просто отменное. И оно отменяет желание здесь с тобой киснуть.

            Гефестион тряхнул головой и быстро зашагал прочь. Несколько капель упали Александру на лицо, заставив его закрыть глаза. Он сидел так какое-то время, мысленно разговаривая с самим собой. А на что он, собственно, злится? На то, что проиграл Гефестиону в беге? Или вовремя не остановился в слепом желании быть лучшим в поединке на мечах? Кому он старался это доказать: себе или Гефестиону? Вчера после близости с ним царевич решил, что подчинил себе друга, а сегодня оказалось, что тот вовсе так не считает. Вышло совсем наоборот. Александр сам подчинил себя другу.

 

            По дороге в свои покои Александр столкнулся с Аристотелем. Грек расхаживал по залу, заложив за спину руки и стараясь не сойти с линий орнамента на мозаике пола. Иногда он останавливался, рассматривая не то свои новые сандалии, не то ногти, потом опять шел и вновь останавливался. Появление Александра выдернуло его из круга мыслей.

- А, Александр. Наслышан… Наслышан о вашем с Гефестионом поединке. Что ж, мои поздравления.  Клит чуть не захлебнулся слюной, рассказывая Филиппу.

- И что сказал отец?

- Клял судьбу, что все пропустил.

            Александр  горделиво откинул назад голову.

- Воин – это хорошо, но для царя этого мало. Поэтому, я с превеликим удовольствием жду тебя сегодня пораньше. Надеюсь, что и здесь ты проявишь такие же незаурядные способности.

            Александр следил за движениями ступни Аристотеля, которая уже в двадцатый раз поглаживала завиток мозаики. Больше всего царевичу захотелось со всей силы наступить учителю на ногу, чтобы он взвыл. Он даже представил себе, как это здорово получится.

- Мой сын! – из другого конца зала взорвался басом Филипп.

            Аристотель сделал вид, что вспомнил о чем-то, и поспешил удалиться. Филипп со своей грубостью и животными привычками никак не вписывался в представления Аристотеля о гармонии мира.  Если бы речь не шла о воспитании наследника, он, наверное, давно бы уже плюнул на все и уехал. Иногда, глядя на отца и сына, Аристотель начинал сомневаться в их кровном родстве. Слишком уж разные они были и внешне, и по складу характеров.

- Отец, - Александр улыбнулся.

            Он был рад внезапному появлению царя, которое избавило его от занудства учителя.

- Мой сын! – взревел Филипп. – Я давно уже не видел Клита в таком возбуждении! Если даже лучший боец признал твое мастерство, что уж сомневаться!

- Если бы не Гефестион…

- О, да! Гефестион! Вечный Гефестион! Вездесущий Гефестион! Спереди справишься сам, а за спину можешь не волноваться! Теперь и я спокоен. Если что, он прикроет тебя. Клит говорит, ты был подобен разъяренному волку.

- Он сильно преувеличивает, отец.

- Ладно. Не прибедняйся. Поговорим позже. У меня есть кое-какие дела.

            Филипп похлопал сына по плечу рукой, тяжесть которой выработалась привычкой держать тяжелое оружие. Пройдя весь зал, Александр еще ощущал отцовское прикосновение.

 

            Гефестион сидел в трапезной, пожирая хрустящего цыпленка. Александр не удивился, что цыпленок был уже без крыльев, гузки и одной ноги. Лоснящиеся от жира щеки с подбородоком и гора обглоданных куриных костей предательски выдавали Гефестиона. Александр знал, что друг любил только эти части дичи и никогда не притрагивался к белому мясу.

- Ну и что ты встал? – Гефестион пытался одновременно  жевать и говорить. – Я оставил тебе твои любимые куски.

- Все верно. Ешь, Александр, то, что я сам не доел. Так, что ли? А если мне сегодня, к примеру, ногу  или крыло съесть захочется?

- Неожиданный поворот. Могу тебе предложить только одну, по причине того, что все остальное находится уже в таком виде, что если я даже очень постараюсь, ты вряд ли соблазнишься.

            Александр сел напротив друга. Гефестион протянул ему через стол вырванную куриную ногу. Жир потек по его  руке к локтю.

- Ну, бери же.

            Царевич не спешил. Гефестион изловчился, слизнув лоснящуюся дорожку, переложил мясо в другую руку и принялся смачно облизывать жирные пальцы. Александр смотрел на него, не двигаясь. Гефестион на мгновение остановился и тоже застыл с пальцем во рту, потом медленно начал вытягивать его наружу.

- Ты сейчас похож на избалованную похотливую гетеру, - сказал Александр, сдвигая брови.

- А так?

            Гефестион облизал безымянный палец. Медленно. Потом прикусил нижнюю губу  с левой стороны. Александр продолжал испытующе смотреть на него. Гефестион тоже не двигался.

- Ты не хочешь есть? Или не хочешь есть из моих рук?

- Ни то, ни другое.

- Отлично, - произнес Гефестион, уже впиваясь зубами в куриную ляжку. - Александр, я никак не пойму, тебе что, нравится смотреть, как я это делаю?

- Делаешь что?

- Соблазняю тебя, - совершенно спокойно ответил Гефестион, словно подобный ответ был привычным для него. - Не отвечай. Или тебе придется соврать. Ведь ты же не признаешься, что хочешь, чтобы вчерашнее повторилось и сегодня?

            Юноша не стал ждать ответа царевича. Он привстал, перегнулся через стол.

- Разве я ошибся? Ну, скажи, Александр.

- Ты уверен в себе настолько, что…

- И даже больше, - перебил его Гефестион, и в его глазах вспыхнули похотливые искорки.

            Он опустился обратно на скамью, швырнул в тарелку недоеденный кусок и щелкнул пальцами, подзывая мальчика-раба. Хорошо зная свое дело, кудрявый мальчонка подбежал с чашей для омовения. Гефестион сполоснул руки, промокнул их полотенцем и быстро встал. Перешагивая через скамью, юноша повернулся к Александру и сказал с дерзкой уверенностью:

- Вот так вот.

 

 

 

            У самой двери Аристотель окликнул Александра.

- Раз уж урок ораторства  прошел через твою голову, так и не затронув мозга, я скажу тебе следующее. Хоть я не слишком уважаю Гомера, но ты должен сделать для себя выбор, кто ты. Ахиллес или Патрокл. Только после этого твои отношения с Гефестионом войдут в нормальное состояние. Отношения между мужчинами очень сильная вещь, ибо они чисты. В них нет стремления завоевать трон или обеспечить им свое потомство. Эти отношения построены на голой привязанности. Возьми, к примеру, священный фиванский отряд. Они считаются непобедимыми воинами. А почему? Эраст и эромен четко знают свое место в строю и в жизни. Если гибнет один из пары, второй бьется уже за двоих. А если гибнет пара, другие обретают их силу. И так будет до конца, пока остается жив хотя бы один из них. Неудивительно, что Гефестион, - тут Аристотель громко сглотнул, - занимает все твои мысли, и в голове не остается места для чего-нибудь еще. Но ты рожден быть царем, а это накладывает определенные обязательства. Царю нельзя смешивать дела государственные с личными. Ты должен помнить об этом даже во сне, ибо даже во сне ты не перестаешь быть царем.

            Александр выслушал грека, так и не повернувшись к нему.

- Подумай над тем, что я тебе только что сказал.

- Спасибо, учитель, - еле выдавил из себя юноша и тут же покинул зал.

 

            Александр не знал, сколько времени просидел, глядя в небо. Он не мог с уверенностью сказать, не дремал ли он вообще. Очнувшись от озноба, всколыхнувшего его тело, Александр почувствовал, что замерз. Он встал, еще сильнее кутаясь в гиматий, и побрел в свою комнату.

            Сделав вокруг кровати несколько кругов, царевич залез на нее и свернулся, поджав под себя ноги. Голова его была абсолютно пуста. Ни одной мысли, ни капли переживаний. Он ждал. Чего? Гефестион может скоро вернуться, а может и не вернуться до самого утра. Александр находился между сном и бодрствованием, плавно перетекая из одного состояния в другое, пока не услышал звук шагов. Гефестион.

            Юноша подошел к Александру и наклонился, чтобы понять, спит ли тот.

- Я думал, ты спишь. Не хотел тебя беспокоить.

- Я не спал. А что ты вернулся так быстро? Вы ведь с Птолемеем пошли к евнухам.

- А откуда ты знаешь?

- Пердикка сказал. Ну как? Тебе понравилось?

- А что там может понравиться? Мужик без яиц все равно что баба без груди. Вернее сказать, это типа баба без груди и с членом. Тебе бы понравилось?

- Не знаю. Не пробовал.

- Ну, как попробуешь - расскажешь.

- А что Птолемей?

- Я утомился его ждать и ушел.

- Иди, ложись спать. Ты, наверное, устал сегодня?

- Наверное. Я не думал над этим.

            Гефестион почувствовал, что разговор явно не получается. Он лег рядом с Александром, опершись на локти и положив ногу на ногу.

- Только сейчас понял, что действительно устал, - сказал Гефестион, запрокидывая голову и выдыхая. – Тьфу, спина болит. Все бы ничего, но крыльями размахивать через твою милость не могу.

- Да и я на одном крыле далеко не улечу.

            Царевич погладил раненное плечо. Гефестион засмеялся. Александр видел, как счастливо блестят в темноте его глаза.

- По всему видать, ты больше боялся, что я куда-нибудь денусь. Почти насмерть зарезал.

- Гефестион, неужели ты действительно так уверен в себе?

- А почему нет? Я недурно скроен, неплох собой, да и могу кое-что, как мне кажется.

            Гефестион повернул голову и посмотрел на Александра в упор.

- Ты это всем говоришь? – царевич пытался скрыть обиду.

- Зачем? Только тем, кто спрашивает.

            На лице Аминтора обозначилась дерзкая улыбка.

- Наверное, ты прав, - грустно произнес Александр. - Все так и есть.

- Все так и нет, - передразнил его Гефестион. – Задавая глупые вопросы, ты рискуешь получить глупые ответы. Скажи мне теперь, неужели же ты настолько не уверен в себе? Неужели ты действительно допускаешь, что можно быть с тобой  и с кем-то еще одновременно?

            Брови Александра удивленно приподнялись.

- А разве это не так?

- Нет, - резко оборвал его Гефестион. – Ты путаешь две вещи. Спать можно с кем угодно, но быть только с одним человеком.

- А как же тогда сегодня.., - Александр так и не смог закончить фразу.

- А сегодня я вернулся к тебе. Этого мало? Весь день ты пытался поссориться со мной. Зачем? Я не обещал  принадлежать тебе каждое  мгновение. Это просто невозможно. Даже тень покидает человека в дождливый день. Чего ты злился?

- Ну, я…

- Так и скажи. Ревновал.

            Гефестион замолчал, не отводя от друга взгляда. Александр молча кивнул головой.

- Хорошо. Тогда скажи, когда я успел дать тебе повод?

- Я боялся, что после того, что вчера…

- А тебе не приходило в голову, что после того, что вчера, - Гефестион сделал ударение на последнее слово, - я захочу, чтобы было сегодня?

- Мне показалось, что ты не захочешь…

- Ты прав. Действительно не захочу… чтобы ты нес всю эту ерунду впредь. Ты будешь царем. А разве царь может сомневаться?

            Гефестион повернулся к Александру, потом потянулся и шепнул ему на ухо.

- Запомни то, что я скажу тебе сейчас. Потому как скажу я это только один раз и только тебе, и только сейчас. Не сомневайся в себе. Но это не все. Никогда…Слышишь, никогда не сомневайся во мне.

 

                                                                                                          Июнь 2007 г.


 


Вернуться к списку рассказов